c3ec9c9d

Жуковский Василий Андреевич - Три Пояса



Василий Андреевич Жуковский
Три пояса
В царствование великого князя Владимира, неподалеку от Киева, на берегу
быстрого Днепра, в уединенной хижине жили три молодые девушки, сиротки, очень
дружные между собою; одна называлась Пересветою, другая - Мирославою, а третья
- Людмилою.
Пересвета и Мирослава были прекрасны, как майский день; соседи называли их
алыми розами, отчего они сделались несколько самолюбивы.
Людмила была не красавица, никто ее не хвалил, и подруги ее, которых она
любила всем сердцем, твердили ей каждый божий день:
- Людмила, бедная Людмила, ты никогда не выйдешь замуж. Кто тебя полюбит,
ты не красавица и не богата.
Добрая Людмила верила им в простоте сердца и не печалилась: "Они говорят
правду: я никогда не выйду замуж. Что ж нужды? Я буду любить Пересвету и
Мирославу более всего на свете, буду ими любима: какого счастия желать мне
более?" Так думала простосердечная Людмила, и чистая душа ее была спокойна. Ей
минуло пятнадцать лет, но еще никакое смутное желание не волновало невинного
ее сердца: любить своих подруг, ходить за цветами, распевать песни, как нежная
малиновка, - таковы были все удовольствия доброй Людмилы.
В один день все три подруги гуляли по берегу ручья, осененного соснами и
березами. Пересвета и Мирослава рвали цветы для украшения головы своей, и
Людмила также рвала их - для Пересветы и Мирославы: она воображала, что ей
неприлично думать об украшении.
Вдруг видят они на берегу ручья старушку, которая спала глубоким сном;
солнечные лучи падали прямо на ее голову, седую и почти лишенную волос.
Пересвета и Мирослава засмеялись.
- Сестрица, - сказала одна, - какова покажется тебе эта красавица?
- Лучше тебя, Мирослава!
- И тебя, Пересвета!
- Шафран едва ли превзойдет желтизною эти прекрасные щеки, покрытые
приятными морщинами.
- А этот нос, Пересвета, не правда ли, что он очень скромно пригнулся к
подбородку?
- Сказать правду, и подбородок отвечает своею фигурою красивому носу. Они
срослись, сестрица.
В продолжение разговора и та и другая беспрестанно смеялись.
- Ах, сестрицы, - сказала тихая Людмила, - вам не пристало смеяться над
этой старушкою. Что она вам сделала? Она стара: ее ли это вина? И вы
состареетесь в свою очередь: для чего же смеяться над тем недостатком, который
непременно будете иметь сами. Смеяться над старыми - значит прежде времени
смеяться над собою. Будьте рассудительны, скажу лучше - будьте жалостливы.
Посмотрите, как солнце палит голову этой бедной женщины. Наломаем березовых
веток, сплетем вокруг нее маленький шалаш, чтоб сон ее мог быть спокоен и
безопасен. Проснувшись, она благословит нас, будет за нас молиться, а небо
всегда исполняет молитвы стариков и нищих, так говорила мне покойная матушка.
Пересвета и Мирослава почувствовали вину свою; они наломали вместе с
Людмилою березовых веток, сплели шалаш и прикрыли им голову спящей. Она скоро
проснулась, увидела над собою тень, удивилась, начала осматриваться - перед
нею стояли Пересвета, Мирослава и Людмила.
- Благодарю вас, милые незнакомки, - сказала она, - приближьтесь, хочу
оставить вам памятник моей благодарности. Вот три пояса; каждая из вас может
выбрать для себя тот, который покажется ей лучше и более к лицу.
Старушка кладет на траву три пояса: два из них были чрезвычайно богаты, из
крупного жемчуга и алмазов; третий был простая, необыкновенной белизны лента,
украшенная фиалками.
Пересвета и Мирослава бросились на жемчуг и алмазы; Людмиле досталась
белая лента.
- Благода



Назад