c3ec9c9d     

Жуковский Василий Андреевич - Марьина Роща



В. А. ЖУКОВСКИЙ.
МАРЬИНА РОЩА
Старинное предание
Тихий и прохладный вечер заступал уже место палящего дня, когда Услад,
молодой певец, приблизился к берегам Москвы-реки, на которых провел он дни
своей цветущей юности. Гладкая поверхность вод, тихо лобзаемая легким
ветерком, покрыта была розовым сиянием запада: в зеркале их отражались с
одной стороны дремучий лес и терем грозного Рогдая, окруженный высоким
дубовым тыном (он был построен на крутой горе - там, где ныне видим
зубчатые стены Кремля, великолепные чертоги древних русских царей, соборы
с златыми главами и колокольню Иван Великий), с другой - зеленые берега,
покрытые кустарником и осыпанные низкими хижинами земледельцев. Повсюду
царствовало спокойствие; воздух был растворен благоуханием цветущей липы:
иногда во глубине леса раздавался голос соловья или печальное пение
иволги; иногда непостоянный ветерок потрясал вершины дерев; иногда робкий
кролик, испуганный шорохом, бросался в кустарник и шумел иссохшими
ветками. Услад шел по тропинке, извивавшейся между деревьями; душа его,
наполненная воспоминаниями, погружена была в задумчивость. Время
прошедшее, время, в которое находил он себя счастливым, представилось
мыслям его со всем минувшим своим очарованием. "Где ты, моя радость? -
воскликнул печальный Услад, - где ты, прежнее время? Прихожу на то же
место, на котором некогда называл я жизнь свою веселием:
тенистая роща, светлая река, зеленые берега, вы не изменились; но,
счастие мое, тебя уже нет.
По-прежнему благовонная липа разливает свой сладостный запах,
по-прежнему звонкий соловей или пустынная иволга поют во глубине дремучего
леса; а тот, кто некогда услаждался благовонием цветущей липы или,
задумавшись, при гласе звонкого соловья и стоне пустынной иволги живее
мечтал о своем счастии, тот уже не похож на самого себя.
Ах! не узнаете вы меня, места прелестные; очи мои потускли от скорби,
ланиты мои побледнели, лицо мое омрачилось унынием..."
Услад приближается к берегам светлого ручья ["Ныне мутная Неглинная". -
Примеч. В. Жуковского.], который, журча и сверкая, бежал по золотому песку
в зеленом кустарнике и сливался с Москвою; он увидел на крутизне горы
уединенный терем грозного Рогдая. Последнее блистание вечера играло еще на
тесовой кровле верхней светлицы и на острых концах высокого тына; вершины
древних дубов, берез и лип, которыми покрыта была вся гора, восходящие
одни над другими, мало-помалу омрачались, наконец потемнели совсем; на
одном только тереме, который, подобно великану, возвышался над лесом,
оставалось умирающее мерцание; наконец и оно померкло, повсюду
распространился сумрак. Услад, увидя Рогдаев терем, затрепетал,
остановился, долго смотрел на него в молчании, неподвижный, мрачный,
сложив крестообразно руки; наконец слезы покатились ручьями из глаз его...
"Ах, Мария!" - воскликнул он; вздохнул из глубины сердца, и голова его
склонилась ко груди.
Молодой Услад родился на берегу Москвы-реки в бедной хижине, от честных
родителей. Природа наградила его прекрасною душою, прекрасным лицом и
дарованием слагать прекрасные песни. Часто, простертый на берегу светлой
Москвы и смотря на ее серебряные волны, провожал он вечернюю зарю звонким
своим рожком. Приятные звуки раздавались но берегам и повторяемы были
отголосками сенистой рощи. Молодые сельские девушки любили слушать Услада,
когда он простыми стихами прославлял весну, спокойствие земледельческих
хижин, свободу поднебесных ласточек, нежность дубравных горлиц или



Содержание раздела








Forekc.ru
Рефераты, дипломы, курсовые, выпускные и квалификационные работы, диссертации, учебники, учебные пособия, лекции, методические пособия и рекомендации, программы и курсы обучения, публикации из профильных изданий