c3ec9c9d

Житков Борис Степанович - Вата



Борис Степанович Житков
Вата
Это наконец нас стало заедать. Вот смотрите, приходите в порт, вот он,
таможенный досмотр, ходит и поглядывает, во все уголки нос засовывает:
- Что у нас тут? А под койкой что? А в вентиляторе что?
И вот ничего не находит.
А тут, смотрите, один нашелся такой скорпион, то есть досмотрщик, что
ничего ему не надо искать, прямо:
- Вот эту доску мне оторвите!
- Как так рвать? А назад кто ее пришивать будет?
- А если ничего там нет, то все в прежний вид приведу я. А как
обнаружено будет к провозу недозволенное, то сами должны понимать... - И
пальчиком стукает. - Вот в этом самом месте.
Чиновник, что с ним ходит, брови поднимает, ему в глаза засматривает:
так ли, мол? Как бы сраму не было?
А этот скорпион долбит пальчиком:
- Небеспременно здесь.
Рвут доску - и как чудо: в том самом месте штука шелка.
Потом идет тихонечко в кочегарку, сразу в угольную яму.
- Вот тут копайте.
А в этих угольных ямах угля наворочено гора, и раскидывать его некуда,
да и темнота, только лампочка электрическая коптит. А он, как конь, ногой
топчет этот уголь:
- Здесь копайте.
Роют.
- Ну, - говорят, - ничего там не сыщешь, тебя туда, черта, закопаем
живого.
В этот уголь чиновник поневоле лезет. Назло ребята пыль поднимают,
уголь швыряют лопатами, как от собак отбиваются. Гром стоит - ведь железо
кругом. Коробка это железная - угольная-то яма. Называется только так.
Чиновник чихает, платочком рот прикрывает. А скорпион все ниже лезет и
лампочку на шнурке тянет.
- Зачем левей берешь, нет, ты вот здесь, здесь копай. Ага! Это что?
И лапами, что когтями, - цап! Пакет. Наверх, на палубу. Тут
распутывать, разворачивать - бумажки. Каки-таки бумажки? Хлоп - и жандарм
тут.
- Эге-с! - говорит жандарм. - Понятно-с. Механика сюда! Капитана! Акт
писать: найдены зарытыми бумажки, а бумажки насчет того, чтобы царя долой,
фабрикантам по затылку, и вообще неприятные бумажки. А пришли из-за границы.
Потом слух проходит, что дознались: бумажки за границей печатались,
даже журнальчик среди бумажек нашли. Даже кипку изрядную. Журнальчик-то на
тоненькой бумажке отпечатан. Тут всю машинную команду перетрясли. Водили,
допрашивали.
Двоих так назад и не привели.
А скорпион этот уже гоголем ходит. То есть как это сказать? Он до сих
пор змеей смотрел, а уж теперь прямо аспидом. Идешь мимо, а он дежурным на
переезде стоит и провожает тебя глазами, как из двустволки целит. И видать,
дрейфит, как бы кто ему не угораздил булыжником в башку. Оружие им
полагалось по форме всего "селедка" - одна шашка. Но этому, слышно было,
выдали револьвер, чтобы держал в кармане на случай чего. И все это знали.
Чиновник при всех ему говорил:
- С тобой бы, Петренко, клады в лесах искать. С тобой и рентгена
никакого не надо. Как это ты? А?
- Это, ваше высокородие, нюх и практика.
Однако взяли двух. Но мы-то с Сенькой остались на пароходе. На берегу
мы с ним имели совет меж собой. Ясно, что глаза скорпионовы с нами плавают,
кто-то смотрит, слушает и заваливает публику. И мудреного тут нет ничего. У
кочегаров и матросов на носу общие помещения - кубрики: кочегарский и
матросский. По борту - койки в два этажа и по переборке такие же. Посреди
стол. В углу икона, а над койками карточки, картинки разные. Все вместе
едят, вместе спят. Тут чуть что пошептал, сейчас всем видать и все слыхать.
Протрепались ребята или без оглядки языком били, только это уже факт, что
есть засыпайлы какие-нибудь меж своих же. А вот кто? Стали план разбивать:



Назад