c3ec9c9d

Житинский Александр - Спросите Ваши Души



Александр Житинский
СПРОСИТЕ ВАШИ ДУШИ
Глава 1. Как я стал Джином
Вифлеемская звезда светила в окно, трубы замерзли и холод сковал дом. В эту ночь я родился.
На самом деле я родился тридцать три года назад в Лос-Анджелесе, где умер незадолго перед этим, 12 октября 1971 года, в возрасте тридцати шести лет. Мой отец был советским шпионом, а матушка — солисткой в русском балете на льду.

Во время гастролей она осталась в Штатах, познакомившись с отцом. Отчасти благодаря этому отец и провалился. Это отдельная история, я ее когда-нибудь расскажу.

А сейчас меня занимает совсем другое.
Обычно в таких семьях рождаются неординарные дети. Но я самый обыкновенный Джин, по-русски — Женя. Америки я не помню, меня увезла оттуда матушка двух лет от роду, когда отца обменяли на американского разведчика.
С родителями я давно не живу. Отец на пенсии, пишет мемуары, мама еще работает и воспитывает внуков — двух сыновей моей младшей сестры Полины, которая родилась уже в Советском Союзе.
Полтора года назад я получил новый объект — магазин «Музыкальные инструменты» на Васильевском. К этому времени я уже был опытным стрелком вневедомственной охраны, неплохо стрелял из «макарова» и поставил решительный крест на своем будущем.

Охранники — это диссиденты нового времени. Они не успели попасть в закрома и торчат, как обалдуи, у закрытых дверей, охраняя собственность, которая им не принадлежит.

Их молчаливый протест можно прочитать в глазах, зайдя в любой магазин или фирму, где они служат дополнением к офисной мебели и одновременно маленькой моделью горячей точки. Но никто не смотрит им в глаза. У стрелков ВОХРа есть время, чтобы все обдумать.

Их сотни тысяч. Когда они до чего-то додумаются, будет поздно.
Магазин занимал три просторных полуподвальных зала и был набит машинами для извлечения звуков. Мне сразу там понравилось, где-то в дальнем зале играла волынка, покупателей было немного, свет просачивался сквозь стекла, заклеенные полупрозрачной зеленоватой пленкой, отчего помещение напоминало аквариум.

Охранять это кладбище несыгранных нот было необременительно и приятно. Привел меня сюда хозяин магазина. Это был пожилой и потертый жизнью еврей, бывший второй альт филармонического оркестра. Фамилия его была Шнеерзон. Кажется, он начинал играть еще при Янсонсе.

Свой первоначальный капитал, как я узнал позже, он сколотил на перепродаже компьютеров, которые привозил из зарубежных гастролей в советское время. Надо отдать ему должное — музыку он любил.

Ассортимент в магазине был богатейший — вплоть до индийского ситара и непонятных трубок, извлечь из кототорых звук могли только специально обученные монголы. Ну и Сигма, понятное дело. 
Да, ее звали Сигма. Дурацкое имя. Шнеерзон нас и познакомил.
— Этот мальчик из интеллигентной семьи, — сказал он Сигме. — Я попросил его начальника дать ему постоянный пост в нашей лавке. Я знал его отца.
Сигма невозмутимо кивнула. Вообще непонятно, зачем он ей это докладывал. Возрасту в ней было годков на двадцать с мышиным хвостиком, зато понтов на весь Лондонский симфонический оркестр, заехавший на гастроли в Урюпинск.
Шнеерзон действительно поставил бутылку «Мартеля» моему начальнику Симагину, чтобы он не бросал меня с объекта на объект, а постоянно держал здесь. Напарником у меня был Игорь Косых, приятный такой парнишка, обучавшийся на флейте.
Режим у нас был зверский — сутки через сутки, но зато и оплата двойная, посетителей немного, это очень мягко говоря — иной раз за день заходили человека 3–4, а ночью можно было спат



Назад