c3ec9c9d

Житинский Александр - Брат Мой Меньший



А.Н. Житинский
БРАТ МОЙ МЕНЬШИЙ...
Посвящается Наташе Гусевой
Упрямый зимний вечер крадучись входит в город и тут же вступает с ним
в медленный поединок. Исход этого поединка предрешен заранее, но тем не
менее он повторяется изо дня в день. Ночь рождается во дворах и медленно
через узкие проходы, переулки, арки выползает на улицы. Где-то за спиной
шумит, не сдается проспект - он залит огнями, но со двора в окна домов уже
смотрит ночная темень. А высоко над крышами, как над горами, поднимается
розовато-оранжевое зарево городской иллюминации. Мутный свет заливает все
небо, из-за него совершенно не видно звезд. Но если подышать на оконное
стекло, то звездами кажутся окна домов напротив. Исчезая и вспыхивая
вновь, они складываются в странные, незнакомые созвездия - каждый вечер
новые.
Из трещины, проходящей через полстекла, подуло морозным воздухом.
Ильцев поежился и отошел от окна. Постояв несколько минут в темноте
посреди комнаты, он лег на диван и, раскинув руки, уставился в темноту -
туда, где должен быть потолок. За стеной послышались гитарные аккорды и
негромкое пение. Это Васька, сосед Ильцева, сочиняет новую песню.
Интересно, о чем? Наверное, опять о любви. У Васьки все песни о любви.
Ильцев прислушался.
...И спрятав за киоск Союзпечать,
Где, как свои, скрывали нас газеты,
Я так хотел ее поцеловать,
Но подбородком ткнулся в сигарету...
Так и есть, опять о любви. Откуда у Васьки такое любвеобилие? Живет
вроде один, никуда не ходит. Чужая душа - потемки. Впрочем, своя тоже...
Резкий телефонный звонок прервал раздумья. Ильцев встал, отгоняя
мысли, и подошел к столу. Брать трубку не хотелось - он несколько раз
включил и выключил настольную лампу, постоял, нагнувшись над столом,
подождал. Телефон упрямо дребезжал, даже трубка подрагивала. Вот черт,
придется брать.
Але.
- Можно попросить к телефону Аркадия Ильцева? - произнес приятный,
уверенный в себе баритон. Ильцев сразу же представил себе его обладателя -
лет двадцати пяти - тридцати, круглое, чисто выбритое лицо, умные карие
глаза, темные, чуть вьющиеся волосы, модный пиджак и скромный галстук.
Такие типы обычно нравятся девушкам.
"Зачем я только потащился к телефону? Лежал бы себе и все, а телефон
позвонил бы немного и перестал. Так нет же - встал, даже "але" сказал.
Теперь надо что-то говорить".
- Минуточку... Как вы говорите? А из какой палаты? - сымпровизировал
на ходу Ильцев и затих в ожидании результата.
Обладатель приятного баритона явно был озадачен, он растерянно сопел
в трубку, не решаясь что-то сказать. Его самоуверенность куда-то исчезла,
Ильцев это почувствовал.
- Извините, это не квартира? - наконец собрался с мыслями обладатель
баритона, уверенность к нему вернулась, но не вся.
- Это клиника имени Ганнушкина. Номер надо правильно набирать,
молодой человек, - наигранно раздраженно выпалил Ильцев и бросил трубку.
Нечего из меня знаменитость делать! Нечего!
Несколько минут Ильцев сидел у телефона, опять балуясь выключателем
лампы. Повторного звонка не последовало - психология обладателя приятного
баритона была разгадана точно. Попав не туда, они не звонят еще раз,
потому что уверены: ошиблись не они, а тот, кто дал им номер. Кто дал? Да
мало ли кто мог дать... Наверное, кто-то из старых знакомых.
Старые знакомые... Где они теперь, те, кто когда-то считался
друзьями? Только Герка один и есть. Ильцев учился, учился - все вокруг со
временем изменилось, а он остался таким же, как был. В свои двадцать два
года он был с



Назад