c3ec9c9d

Жаботинский Владимир - Самсон Назорей



prose_history Владимир (Зеев) Жаботинский Самсон Назорей Книга знаменитого еврейского писателя, поэта, переводчика и общественного деятеля Владимира (Зеева) Жаботинского (1880-1940) написана по мотивам известного библейского сюжета. Самсон назорей, последний судья в Книге Судей, человек необычайной силы, был призван Богом совершать подвиги во спасение своего народа. Написанный в 1927 г. на русском языке, роман в России не издавался.
1927 ru ru Busya Fiction Book Designer 17.01.2006 SpellCheck Busya FBD-6GKJ5U7U-UCUE-UUW6-VF9F-HNBHV2LADAUX 1.0 Владимир Жаботинский. Самсон назорей Текст Москва 2000 Владимир (Зеев) Жаботинский
Самсон Назорей
* ЧАСТЬ 1 *
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Гюго написал и, может быть, имел право написать в примечании к «Рюи Блазу»: «Само собою понятно, в этой пьесе нет ни одной детали — касается ли она жизни частной или публичной, обстановки, геральдии, этикета, биографии, топографии, цифр, — ни одной детали, которая не соответствовала бы точной исторической правде. Когда, например, граф Кампореаль говорит: „Содержание двора королевы стоит 664066 дукатов в год“, — можете справиться в такой-то книге (следует заглавие) и найдете именно эту цифру».
Я, со своей стороны, о предлагаемом рассказе из времен Судей ничего подобного не утверждаю.
Повесть эта сложилась на полной свободе и от рамок библейского предания, и от данных или догадок археологии.
В. Жаботинский
Глава I. НА ВСЕ РУКИ МАСТЕР
По дороге, ведущей с юга, спускался усталый путник; за ним на длинной кожаной узде плелся ослик, нагруженный двумя веревочными мешками.
Человеку было на вид лет тридцать пять; у него была курчавая черная бородка и любопытные азартные глаза навыкате. На голове у него был повязан грязный белый платок; бурую рубаху-безрукавку свою он подобрал до колен, чтобы легче было идти; от этого над поясом образовался у него спереди отвислый мешок, где болталось что-то тяжелое, вероятно, съестной припас.

Кожаные подошвы с ремешками он бережливо подвесил к поясу и шел босиком. Тяжелый плащ, вроде одеяла, тоже бурого цвета, был аккуратно сложен между двух мешков на спине у осла.
Солнце шло уже к закату, и было прохладно. Время дождей кончилось только на днях. Долина, к которой вела эта каменистая, еще не очень пыльная дорога, и холмы вокруг долины праздновали лучший свой час: зелень рощ и виноградников еще не успела посереть от пыли, ручьи начали мелеть, но еще не пересохли. Красная земля была густо возделана; в долине виднелся большой городок и по пути к нему отдельные дома с садами барского вида; на холмах издали тоже вырисовывались контуры нескольких крупных селений. Путник сказал сам себе:
— Богато живут люди.
В голосе его не было зависти, хотя брел он из малоплодного южного нагорья. Скорее было в его голосе удовлетворение, ибо он был человек из безземельного клана, не имеющий дома и никогда не мечтавший о доме, а потому недоступный и зависти, пороку мужика: если этот край богатый, тем лучше и для пришельца.
До первого барского дома оставалось несколько сотен шагов, и от него до городских ворот еще в три раза дальше. Дом этот был большой и красивый, с круглыми столбами и всякими пристройками; за ним лежала широкая впадина — теперь, после дождей, временный пруд.

Из дома вышли две женские фигуры; неспешно, шагом прогулки, они направились в гору, навстречу путнику с ослом. Они были поглощены своей беседой или, может быть, спором; одна, пониже, горячилась и размахивала руками. Через несколько минут путник увидел, что это черноволосая девочка лет двенадцати; ста



Назад